— Вы можете хотеть что угодно. А я сделаю то, что должен. Если ребенок окажется моим, я поступлю так, как сочту нужным.
— Если ребенок окажется… — Лаура рассмеялась, скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на него. — Давайте упростим все, Франс. Вы считаете, что девочка не ваша дочь? Хорошо. Пусть будет так.
Он ждал этих слов, но какой от них толк, если она бросила их ему, как бросают объедки?
— Ваша история меняется от минуты к минуте. — Он тоже сложил руки на груди. — Я прилетел сюда не для того, чтобы мной играли. И намерен получить результаты теста.
Боже, подумала Лаура, сколько же еще мне терпеть это издевательство? Она презирала Франсиско Мендеса. Его самомнение, самоуверенность, высокомерие. Он явно думает, что мир вращается вокруг него.
Неужели она и впрямь мечтала о нем? Нет, ей всего лишь снился секс, и причина в том, что тогда, в ту ночь, она впервые после разрыва с Робином почувствовала себя женщиной.
Да, пусть он снился ей. Пусть она думала о нем. Но теперь все кончено. Столкнувшись с ним снова лицом к лицу, услышав его обвинения во лжи, увидев, как он старательно ищет способ избежать ответственности за собственную плоть и кровь, Лаура получила доказательство того, что была права, решив ни о чем ему не сообщать. И чем скорее он исчезнет из их жизни, ее и дочери, тем лучше.
— Вы слышали, что я сказал? Я настаиваю на проведении теста. Это мое право. — Он взял ее за плечи.
— Право? Ваше право? — Лаура рассмеялась и отступила на шаг. — У вас нет прав. Вбейте это себе в голову.
— Ваша семья с вами не согласится.
— Моя семья не принимает решения за меня.
— А что вы скажете дочери, когда она вырастет? Что человек, которого вы назвали ее отцом, пришел просить доказательства отцовства, а вы ему отказали?
— Скажу, — холодно ответила Лаура, — что ей лучше не знать вас. Он прищурился.
— Упрашивать вас я не собираюсь. Предпочел бы, конечно, сделать все спокойно и тихо, но если вы откажетесь…
— Я уже отказалась. Вы просто не хотите принимать мое «нет» за ответ.
— Любой судья подтвердит, что у меня есть право на тест. — Он кивнул в сторону телефона. — Если не верите, позвоните сводному брату, он же прокурор.
Она смотрела на него долго-долго. Потом села на край кровати.
— Зачем вам это нужно?
— Я уже сказал: хочу, чтобы все было так, как положено. Если ребенок мой, я хочу для нее достойного воспитания. Вы считаете возможным отказать ей в этом?
— Я не отказываю ей ни в чем. Я отказываю вам.
Франс почувствовал, что теряет терпение.
— У вас нет выбора. Разговор окончен. Я не прошу, а требую, чтобы вы прошли тестирование.
— Может быть там, где вы живете, такой подход решает все проблемы, но здесь многое иначе. — Лаура поднялась и шагнула к нему. Лицо у нее горело, глаза метали молнии. — Убирайтесь! — Он не пошевелился, и она ткнула пальцем ему в грудь. — Убирайтесь, черт бы вас побрал! Вон!
Франс схватил ее за руку.
— Не тычьте в меня пальцем, сеньора. Я этого не люблю.
— А я не люблю, когда мной командуют!
— У меня на родине, — мрачно сказал Франс, — женщины знают свое место.
— О, вот уж конечно! Открывать рот только тогда, когда с тобой заговорят. Держаться в двух шагах позади своего хозяина и господина. А ночью быть послушной в постели!
— Послушной — да, — негромко, но с угрозой сказал он, — но не в постели.
Внезапно пространство, разделявшее их, словно превратилось в напряженное электрическое поле. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом он отпустил ее руку и сделал шаг назад.
— Я прилетел сюда, потому что думал, будто вы действительно позвали меня, — твердо сказал Франс.
— А если бы и позвала? — От его взгляда у нее забилось сердце. Осознание того, что он так на нее влияет, еще сильнее разожгло ее злость. — Что тогда?
А действительно, что? Он вспомнил, как выронил трубку телефона, как бросился во двор, чтобы распорядиться приготовить машину…
— В любом случае я сделал бы то же самое, что делаю сейчас, — потребовал ответа.
— Вы получили ответ. А то, что вам он не по вкусу, — ваша проблема.
— Почему вы не связались со мной, когда узнали, что беременны?
— Ради чего? Неужели вы поверили бы мне больше, чем сейчас? — Ее глаза вызывающе блеснули. — Я для вас ничто, Франс, и вы для меня ничто. Оставим все как есть.
— Если у нас общий ребенок, то многое меняется.
Может быть, он прав? В глубине души она понимала, что в его словах есть доля истины.
— Да, признаюсь, я подумывала об этом, но…
— Но?
— Но.. — Лаура заколебалась, вспомнив, какой испытала шок, когда узнала о беременности. В первый момент она потянулась за телефоном и, лишь взяв трубку, осознала, что нельзя звонить человеку, которого она не знает, который живет за сотни миль от нее, который давно уже забыл про нее. Нельзя говорить ему, что у нее от него будет ребенок — Но потом передумала, — сказала она, пожав плечами. — Мы с вами чужие друг другу. Я не могла обратиться к вам за помощью — Чужие… — холодно повторил Франс. — Однако мы сошлись и… вот. Неужели вы хотите, чтобы я этому поверил?
— Это правда.
— Да? — Он отошел к окну и прислонился к стене. — Все покажет тест.
Лаура снова опустилась на кровать, убрала волосы с лица. Если бы только он не приехал! Если бы Патриция не позвонила ему! Ей не хотелось, чтобы он был здесь. Жизнь повернулась так, что поначалу испугала ее, но потом она смирилась с этой переменой. Почувствовав в себе первые признаки другой жизни, она с радостью приняла ее. Смотрела в будущее, планировала… И вот он явился и все перевернул. Но он прав: ребенок имеет право знать правду. На этот раз эгоистична она, а не он. Лаура подняла голову.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я пройду тестирование.
Он кивнул, но его лицо не отразило никаких эмоций.
— Я пройду его, потому что моя девочка имеет право знать имя отца, и я не смогу обманывать ее в этом.
— Конечно. — Франс иронично хмыкнул. — Вы ведь женщина привыкшая к свободе, а тут в вашей жизни появился незапланированный ребенок. Какая уж тут свободная жизнь, если нужно дни и ночи сидеть дома, качая колыбель? — Он усмехнулся, обнажив зубы. — Мы оба знаем, что я могу все это изменить.
Лаура откинулась на подушку. Полы халата разошлись, и его взгляд упал на полные, налитые молоком груди. Она хотела поправить халат, но почему-то решила не уступать ему даже в этом.
— Вы ошибаетесь. Ошибаетесь во всем.
— Неужели? — Франс сунул руки в карманы и медленно подошел к кровати. — И в чем же я не прав?
— Я не живу той жизнью, которую вы себе представляете. У меня есть работа. Успешная карьера. Я хорошо зарабатываю.
